Косы-бантики

 

 

Начиная со средних классов вся школа говорит о том кто кому нравится и кто кого провожает до дома. Так заведено, что находясь в обществе ты под постоянным просмотром. Каждый личный разговор или высказанное мнение это достояние общественности, голос народа. Как скажут люди для каждого имеет огромное значение, делать так как велит сердце, несмотря на других лишь удел сценария блокбастера для подростков. Их пишут взрослые, устоявшиеся люди, восполняя обиду прожитой не для себя жизнью.

 

С тех школьных лет мне льстили  бессвязная речь, румянец на щеках, отвод взгляда в сторону, приподнятая грудь - все признаки личной ко мне симпатии. Еще больше удовольствия приносило признание в любви через третьих лиц: подруг, воображаемых подруг и знакомых. Одна влюбленная в меня с первого класса нащупывала почву для своей как бы подруги.  Шептала на ухо про девочку на класс старше , белолицую, с русским чувствительным ртом, темно-русой косой и немного выше меня ростом. Глаза конечно васильковые, большие, выразительные, ищущие. Одноклассница представила её мне как бы невзначай  и теперь она могла без укора смотреть на меня на переменах или подбегать к батарее и окну нашего класса и вызывать свою подругу поболтать, обо всем и обо мне в том числе. Девочка на класс старше меня пару раз спрашивала когда я смогу сыграть ей на гитаре. О том что я играю уже рассказала одноклассница, после моего выступления на школьном празднике. Я боялся, что гитару у меня отнимут на улице, или кто-нибудь нас увидит вдвоем и станут обсуждать нас как мальчика с девушкой. Конечно, я не подавал виду и всячески отказывался от встречи. На самом деле я знал, что нравлюсь ей, но не знал что с этим делать. 

 

Когда спустя пять лет, в середине июля, мы случайно встретились в пляжном автобусе, то я уже знал, что с этим делать. Она была одинокая, в темно-синем летнем платье с узорами и светлых кожаных сандалях, обивающих её белоснежную ногу по  щиколотки. Коса осталась при ней, вся такая сильная, живая. Тело приняло выраженные очертания и округлости. Я не четко помнил как её зовут. На языке крутилось: Настя, Катя, Маша, что-то приторно банальное для такой многообещающей встречи. Я ведь помнил что я ей нравился, а значит можно было сыграть на удовлетворение несбывшихся надежд. Нежданный реванш. Поспешно протолкнувшись из конца потной, вялой очереди я поравнялся с её плечом в игривой улыбке.

- А я думал ты-не ты, не ошибся

- У меня со школы близорукость, а тебя сразу узнала

Мы дошли до края набережной перед спуском к пляжу.

- А куда идешь одна и с полотенцем?

- Ждет подруга, а у тебя почему нет?

- Подруги?

- Полотенца

- А меня никто не ждет, я так пришел, на удачу. Вот и зачем его с собой брать если у тебя есть большое и красивое

- Полотенце?

- Груди

- Нахал, не удивительно что ты один. Где дружки твои, они тебя бросили?

- Да никто меня не бросал, ремонтируются на СТОшке

 

Уже полпути я следовал за ней по обжигающему пятки  песку, в реке плескались дети и мир был полон света и жизни.  

- Дак я у вас останусь, пока мои не пришли. 

- Можешь и весь день с нами пробыть, нам скучно, парней видишь нет.

Она познакомила меня с подругой, которую никогда не запоминаешь, особенно если она начинает козырять своим мужчиной который вот-вот подойдет. Одинокая подруга объект издевательств перед занятой подругой. В этот момент самое подходящее время сделать из той свободной занятую. 

Я снял футболку, аккуратно положил на сланцы, она сняла платье и осталась в повзрослевшем для её молодого развившегося тела голубом купальнике.

 

- Я прилягу  рядом?

- Ну приляг, места хватит 

Она легла на свое полотенце, облокотившись на локти, согнув ногу от меня в колене, продемонстрировав всю готовность скучающего тела к захвату. Плоский животик, приподнятая объемная грудь, гладкая белая кожа, выраженные тазобедренные косточки. Я отогнал бурные мысли и продолжал смешить обеих, параллельно выпытывая все что надо было знать:

А) географическая доступность её парня

Б) наличие собственной территории

По всем двум пунктам вышла идеальная партия:

А) парень в армии

Б) живет только с кошкой

 

Солнце еще припекало, зелень кустов у воды, крышки, окурки в песке вызывали ощущение запустения пляжа, безразличности к себе и к городу. Только гордые горы, помнящие Стеньку Разина и Татарские набеги величественно входили в одну из самых полноводных рек Европы. Высокие мысли сменялись пошлостью, игривость заменялась скукой. Пробыв не больше двух часов на пляже мы притомились и по пути к автобусной остановке я взял её номер и позвонил в тот же день, около семи вечера. Я не стал выжидать, выискивать, выпытывать, проверять, а просто позвонил в тот же самый день с конкретными намерениями. 

- Привет, как дошла до дома?

- Все хорошо, а я думала не позвонишь

- Я ведь обещал ( не помню обещал или нет, не важно)

- Да мы дома, чай пью с рыжиком

- Может я к вам подъеду, поскучаем вместе?

- Давай к одиннадцати 

- А что насчет по-крепче?

- Я коктейльчики люблю, знаешь продаются такие в банках. Возьми или с вишней или с клубникой

- Хорошо, в одиннадцать буду

- Ты ведь не знаешь куда ехать, глупенький, я встречу тебя на остановке "П......я" , звони как подъедешь, я выйду. 

- Давай, Пока, пока

У нас не осталось общих друзей, никто не знал к кому я еду, её не было в соцсетях, я не помнил её адреса и недавно узнал имя. Никто не может нас обсудить, оценить, подтвердить догадки и опасения. Для общества нас не существовало.

 

К десяти вечера я взял напитки, коробку конфет, связался с напарником по особым женским делам и он довез меня до назначенной остановки, пожелалав бурной ночи. На мне была зеленая ковбойская рубашка, отбеленные кроссовки, обтягивающие джинсы и тугой кожаный ремень. Улица затихла, потускнела, я шарахался выезжающих со двора машин. В каждой мог находится знакомый и задать компрометирующие вопросы по поводу черного пакета и выпирающих из него банок.  Меня радовал прохладный июльский воздух и отблеск ушедшего за гору заката. Знойная пыль улеглась, посиневший асфальт начинал желтеть от фонарей, точно как синяк под глазом у пойманного любовника. Моя женщина шла быстрыми, короткими шагами, оглядываясь по сторонам, в новом цветочном платье и увидев её ухоженные волосы и макияж я польстился. Эти два часа перед зеркалом она провела только для меня. 

 

Мы вошли в хорошо обставленную квартиру на втором этаже новостройки. Все было чисто, без признаков мужчины. Рыжий кот в сочетании с одинокой брюнеткой и зелеными глазами отдавали мистикой. Не хватало шелкового халатика и швабры чтоб устроить шабаш ведьм. Ведь я помнил по школе её большие васильковые, а не зеленые глаза, точно такого же цвета как и у её рыжего кота. Мы выпили на кухне, перешли в зал. Конфеты были открыты, но не тронуты. Зал упирался стенкой с диваном, справа балкон, слева шкафы, письменный столик с ноутбуком, на нем подключены небольшие колонки. Мне еще было не по себе, алкоголь мало помогал бороться с застенчивостью. Я включал песни романтического эгоиста и входил в дерзкий образ беспечного не обремененного отношениями молодого гангстера-сутенера. Парень в армии еще смущал мою мораль, но кожаный ремень, хоть и в бывшем офицерская портупея, стал ехидно поблескивать и ждал высвобождения. Ей не очень нравились мои песни, она заскучала, села за ноутбук и щурила глаза в голубой экран. 

 

Пришло время действовать, я обнял её за плечи, невзначай провел пальцем по шее и отошел, начиная раскачивать маятник. Потом сделал это  еще, опускаясь вниз по кофточке, сомкнув ладони в треугольник. Она опрокинула голову в сторону для поцелуя, ресницы томно опустились. Открылась грань между тонкой шеей и завивающими волосками, переходящие в темно-русую густую косу. Я чувствовал застывшее дыхание и теплоту от набирающего обороты маленького трепещущего моторчика, что называется женским сердцем. 

Она повелительно решила идти спать, разобрала диван, взбила подушки, распутала волосы и проползла под одеяло. Я снял рубашку, аккуратно положил её с джинсами в одно место. Все должно лежать в одном месте на случай эвакуации - одно из негласных правил блуждающего любовника. 

- Погаси свет и закрой на кухне кота.

- Я бы и не ночевал, просто поздно и я немного пьян, можно прилечь с краешку?

- Скажи еще не думал об этом на пляже

- На пляже я так и хотел сделать тебе массаж

- Поздно уже, иди ко мне

Также повелительно она временами контролировала процесс. Вид снизу был по-истине дьявольским. Лишь лунный свет укрывал её бледное тело,  коса то падала на плечо, то на спину, а  от широких зрачков отражался свет улицы. Мы не могли напиться друг другом, время и материя прекратили существовать. Дверь на балкон была открыта и прохлада мягко освежала наши разгоряченные тела. Она вышла на перекур через открытую дверь, обернутая в белоснежную влажную простынь. 

- Я вообще не курю, дома про запас одна пачка, это только в редких случаях

- Звучит как комплимент, (она мило улыбнулась рывками выдохнув дым), а курить всё равно вредно

- В таких случаях полезно

- И сколько ты терпела без парня?

- Он должен прийти через две недели, у нас не было взаимных обещаний. Если даже и были, мне уже не важно

- А соседи не будут косо смотреть, выслушивая твои крики через открытый балкон? Все-таки второй этаж, слышимость отличная

- И на соседей тоже, всё равно. 

 

После второй недокуренной  сигареты я сдался, чтобы не мучить ни её ни себя. Было жаль за её старания. Я и так был доволен, но у нее появилась потребность угодить взамен за полученные минуты полного отрыва. Вспомнились уроки мужества от а моего бывшего командира батальона : "Сначала сделай женщине хорошо и она будет готова на все остальное"

Проснулся при жгучем свете, комната, включая её приобрела грубые, повседневные очертания. За пару секунд ясность мысли вернулась  в голову, мы резко встали, она подошла к зеркалу и сделала обиженную гримасу. Ровно на середине шеи остался кровоподтек, в точь как от укуса вампира. Вспомнился лунный синеющий свет и быть может зверская трансформация в нечеловека. Другие части тела были нежны и бледны даже  утром.

- Как я теперь на работу пойду?

- Я, честно, не специально

Замазать тоналкой не получилось, спасла черная водолазка с высоким горлом. Она выглядела нелепо в такую жару, но подчеркивала выпуклость груди.

- Я работаю с людьми, в юридической фирме!

- Уверяю, коллеги обратят внимание только на формы

- Особенно мой начальник, он давно за мной ухаживает 

- Ух какая резвая, уже вызываем сцены ревности !

- Кстати есть к кому ревновать. Ты говорил что уедешь, а куда?

- В республику счастья и вечной любви!

- Ну правда, я о тебе ничего не знаю, ни где живешь ни где работаешь, ты прям как с неба свалился

- Да честно, я скоро улетаю в страну тепла и свободы

- Так ты и остался со школы глупеньким мальчиком

Я был полностью одет, готов так сказать на низком старте. Еще одно негласное правило - не пить с ними по утру чай, дабы не остаться на семейный ужин. Поцелуй в щечку, обидный прощальный взгляд в сторону,выходим игриво, с улыбкой и обещаниями, маэстро трубите фанфары, господа выносите тело!  

 

Она жила на конечной остановке, я сел в одинокий автобус, первый в это утро. Водилы еще курили вдаль, жаловались, я устроился на заднем дерматиновом сидении, прижав ноги в коленях. По мере следования автобус наполнялся бабками с сумками, рабочими, знакомыми и соседями, автобус набился до своего обыкновенного вида. Их день начинался как и вчерашний, их ночь была пуста и бесформенна. Я следил за ними с конечной до последней остановки, после бессонной ночи, независимый, неузнаный, на груди покачивался православный  крестик,  волосы по-западному стояли вверх. Утренний свет заставлял меня улыбаться своей молодости и свободе.

 

Её я встретил спустя два года на выходе из супермаркета в безобразного размера шубе, с округленным лицом новоиспеченной мамаши.  На языке крутилось одно имя - Катя. 

Теперь оно шло ей куда больше. 

(Январь, 2015)